Один из важнейших кинорежиссеров современной Польши, он снимает «неудобные» фильмы, которые ломают общественные табу и вызывают бурю эмоций — о домашнем насилии, педофилии, ксенофобии или эвтаназии. Он ведет непубличный образ жизни и ненавидит давать интервью. Объясняет это так: даже самое хорошее интервью не сделает его фильмы лучше, а их количество — больше. Зачем же тратить время? Кинорежиссер — не первая профессия Войцеха Смажовского. На самом деле, режиссуре он вообще не учился, хотя получал образование в двух вузах и оба раза — в области кино.
Арифметика профессии
Войцех Смажовский рос в маленьком городке Корчина в Подкарпатском воеводстве, неподалеку от границы с Украиной. Впервые в кинотеатр он попал в возрасте семи-восьми лет, то есть в 1970–1971 году. Увиденное на экране произвело на маленького Войцеха настолько сильное впечатление, что название вестерна он запомнил на всю жизнь.
Первым фильмом, который я посмотрел в кинотеатре Nafta, был «Виннету. Часть 2». Мое увлечение кино, наверное, началось в первом или втором классе школы. Пять раз в неделю я бегал в кинотеатр. Смотрел все фильмы некритически, меня интересовал только сюжет.
Позже, в старших классах, юноша увлекся фотографией. Так что ничего удивительного, что он решил поступать в знаменитую Лодзинскую киношколу, выбрав операторский факультет.
Смажовский рассказывает, что на выбор профессии повлияла элементарная арифметика: операторов набирали восемь человек, а режиссеров — всего шесть. Так что он подался туда, где было больше шансов. Конечно, это шутка: к экзаменам на операторский факультет допускались те, у кого было фотографическое портфолио, а к будущим режиссерам предъявлялись другие творческие требования.
Правда, экзамены абитуриент завалил. Тогда он отправился в Краков, где ему повезло попасть на киноведческое отделение Ягеллонского университета. Становиться теоретиком кино Смажовский не планировал, но его радовала возможность смотреть польскую и мировую классику.
Режисер поневоле
Двери Лодзинской киношколы открылись перед Смажовским лишь с третьей попытки. Ему тогда было 23 года. Но студенты-режиссеры не приглашали его снимать свои учебные работы, а сам он не пытался предлагать сотрудничество. Гордость? Замкнутость? Тяжелый характер? Как бы то ни было, свои операторские этюды, курсовые работы и дипломную короткометражку ему пришлось режиссировать самостоятельно. Тогда и возникло желание самому стать режиссером.
Раз на протяжении трех лет в киношколе я не снял ни одно фильма вместе с режиссером, это означает, что со мной, с ними — с нами — что-то не так. Либо я сложен в совместной работе, недостаточно открыт, либо с другой стороны что-то не искрит.
Главное испытание было впереди — окончив обучение, Смажовский обнаружил, что он никому как оператор не нужен. У него даже возникли сомнения, стоило ли вообще поступать в киношколу.
Смажовский поехал на заработки в Германию, где нелегально работал чернорабочим на стройке, разрисовывал деревянных гномов, был барменом, водителем микроавтобуса и так далее. Вернувшись в Польшу с пачками дойчмарок, он снял в Варшаве жилье в престижном районе и приготовился к долгим поискам работы.
Работа нашла его сама. Профессор Лодзинской киношколы Витольд Собоциньский, известный оператор, который работал с Анджеем Вайдой и Романом Поланским, пригласил Смажовского и еще нескольких своих бывших студентов поработать ассистентами на съемках фильма «Жалоба» (Skarga, 1991) режиссера Ежи Вуйчика.
Дебют Смажовского как полноценного оператора произошел несколько лет спустя — он снял документальную ленту «Псы тоталитаризма» (Psy totalitaryzmu, 1996).
Режиссерская удача улыбнулась ему на телевидении, куда он принес свой сценарий «Раковины» (Małżowina, 1998), написанный еще на третьем курсе киношколы. История о писателе, который снял квартиру, чтобы завершить работу над книгой, но вместо этого пьянствует, подслушивает соседей и в итоге убивает их всех топором, выглядела свежо. Телевизионщики решили, что этот странноватый автор сможет сам интересно ее поставить.
Для меня «Раковина» стала школой режиссуры. На самом деле я много чему научился во время работы над этим спектаклем, который превратился в фильм. Не знаю, как «Раковина» формально классифицируется — как спектакль или как фильм, — но мы сняли ее на кинопленку на средства Театра телевидения за восемь съемочных дней.
Телефильм вышел в 1998 году. Он получил приз за сценографию на Кинофестивале в Гдыне и награду как лучший дебютный фильм года на Кошалинском кинофестивале. 35-летний постановщик заявил о себе как о мастере экстремальных сюжетов, щедро приправленных абсурдом и черным юмором.
Кинопродюсеры, правда, не спешили приглашать Смажовского к сотрудничеству. И получилось так, что он дебютировал в большом кинематографе как автор сценария «Сезон лохов» (Sezon na Leszcza, 2001), который поставил Богуслав Линда.
Единственное, что мне нравится в этом сценарии — с перспективы времени, — соединение двух сюжетных линий, одна из которых длится пять часов, а вторая — месяц. Богуславу Линде в фильме, это, на мой взгляд, не вполне удалось.
Однако ленту, которая вышла на экраны в 2001 году, высоко оценили кинокритики. Только после этого Смажовскому удалось начать съемки трагикомедии «Свадьба» (Wesele, 2004) по собственному сценарию. Бюджет фильма составил почти 3,5 миллиона злотых.
Кадр из фильма «Свадьба». Источник: Высшая государственная школа кинематографа, телевидения и театра имени Леона Шиллера в ЛодзиЭта сатира на обычаи польской провинции стала хитом в прокате, но одновременно многие зрители были оскорблены. Они упрекали режиссера в том, что тот намеренно порочит поляков, представляя их как толпу ксенофобов, антисемитов, пьяниц, лицемеров и расистов.
Тем не менее, фильм получил три награды на Кинофестивале в Гдыне, семь «Орлов» Польской киноакадемии (в том числе как лучший фильм года, а также за лучшую режиссуру и лучший сценарий), приз за сценарий на Варшавском кинофестивале и другие. Войцех Смажовский впервые стал обладателем зарубежных наград, в частности, на престижных кинофестивалях в Локарно и Карловых Варах.
Жизнь не ограничивается съемками фильма, но у меня так вышло, что я снимал «Свадьбу» именно тогда, когда на свет появился мой первый сын.
Спрятанные топоры и вера в людей
Главным в жизни режиссер считает семью — жену и двоих сыновей. Они обеспечивают ему надежный тыл, чтобы на съемочной площадке он мог работать с полной отдачей. А если фильм не вышел, Смажовский не впадает в депрессию: он приходит домой и видит то, что гораздо важнее.
У режиссера есть странное увлечение — он коллекционирует топоры. Их у него дома больше сотни. В основном топоры ему дарят, но нередко он покупает их сам на блошином рынке. Так что неудивительно, что в каждом его фильме большую или меньшую роль играет топор. В упомянутой выше «Раковине» он служит орудием убийства, в других фильмах топором рубят дрова или его можно мимоходом увидеть где-то в сарае.
Когда-то, когда я еще снимал рекламу, мне иногда удавалось впихнуть в какой-нибудь кадр топор. Об этом знали только я, оператор, реквизитор и монтажер. На этапе постпродакшна заказчики на разных уровнях много раз пересматривали эти рекламы, скажем, маргарина или банка. Но мои топоры они никогда не обнаруживали.
Кроме того, Смажовский собирает крышечки от пивных бутылок — у него уже внушительная коллекция. Конечно, он любитель пива, но к крепкому алкоголю равнодушен.
А еще Смажовский — фанат футбола. В старших классах школы и потом в лицее он играл в команде «Нафта» Едличе, был левым защитником, даже мечтал стать футболистом. Сейчас он, кончено, только болельщик, но на стадионы не ходит, смотрит телевизионные трансляции дома.
Есть несколько таких занятий, за которыми я могу полностью отключиться, погрузиться в них. Например, футбольный матч. Меня можно оперировать — я ничего не почувствую.
Войцех Смажовский присутствовал при родах, когда родился старший сын. В шесть утра свежеиспеченный отец в состоянии транса вышел из больницы, купил газету Przegląd Sportowy и прочитал ее от первой страницы до последней, включая состав редакции, результаты второй гандбольной лиги и репортаж о собачьих бегах в Новой Зеландии. Через полтора часа, немного успокоившись, он вернулся в больницу. Спорт — или даже чтение о спорте — служит для него своего рода громоотводом.
.jpg)
Войцех Смажовский на фестивале Pol'and'Rock в 2019 году. Источник: Ralf Lotys (Sicherlich) / WikimediaОднажды Смажовский написал сценарий художественного фильма о футболе. Его события длятся столько же, сколько матч: разминка команд, первый тайм, перерыв, второй тайм и дополнительное время по решению судьи. Но сценарий уже много лет пылится в ящике письменного стола автора и неизвестно, заинтересует ли он когда-либо продюсеров.
Режиссер почти всегда снимает фильмы по собственным сценариям, а самым сложным этапом работы считает сбор материала, погружение в жизнь других людей. Писать он начинает лишь тогда, когда точно понимает, какой будет последняя сцена. Следующий сложный этап — поиск финансирования, но этим занимается продюсер. На съемочной площадке Смажовский открыт идеям актеров, иногда соглашается с ними, иногда — нет. А если сам не уверен, снимает два дубля — и потом за монтажным столом решает, какой лучше.
Из-за любви режиссера к черному юмору иногда сложно понять, шутит он или говорит правду, лишь прикрываясь шутливой интонацией.
Я верю в людей по утрам. Днем мне с ними тяжелее, а к вечеру я уже совсем теряю веру и всю ночь жду утра.
Так Смажовский действительно немного мизантроп или только притворяется? Упреки в том, что в его фильмах поляки не всегда выглядят привлекательно — мол, какой образ мы транслируем зарубежному зрителю? — режиссер парирует в том же стиле.
Я смирился с тем, что мои фильмы не будут демонстрировать в самолетах как визитную карточку Польши.
Лавина эмоций
После «Свадьбы» Смажовский начали считать классическим «возмутителем спокойствия». Он снял триллер «Плохой дом» (Dom zły, 2009) о подпольном самогонном бизнесе во времена поздней Польской Народной Республики, драму «Роза» (Róza, 2011) о трагической послевоенной судьбе офицера Армии Крайовой, детектив «Дорожный патруль» (Drogówka, 2012), в котором коррупция начинается на заднем сиденье патрульной машины, а заканчивается в Брюсселе, драму «Песни пьющих» (Pod mocnym aniolem, 2014) по роману Ежи Пильха о людях с алкогольной зависимостью.
Фильмы Смажовского собирают миллионную аудиторию в кинотеатрах, их критикуют за чрезмерный натурализм, прямоту, порой жестокость — и одновременно они получают главные награды ведущих польских кинофестивалей и «Орлов» Польской киноакадемии.
Самым резонансным его произведением стала военная драма «Волынь» (Wołyń, 2016) продолжительностью два с половиной часа. Она до сих пор остается самым длинным и самым масштабным фильмом режиссера.
Замысел картины возник в конце 2011 года. Смажовский тогда рассказывал, что собирает материалы об операции «Висла», а также о Волыни. Возможно, он хотел объединить эти два события в одном сюжете, а может, выбирал, о каком из них будет снимать. На следующий год режиссер определился: Волынь. Оттуда семья его отца бежала в 1944 году в Подкарпатское воеводство, где два десятилетия спустя родился Войцех Смажовский. Но он отрицает, что на выбор темы повлияла семейная история.
Сценарий создан на основе записанных свидетельств, прочитанной литературы, исторических исследований, а также разговоров со свидетелями и историками. Самыми важными литературными произведениями для меня были «Ненависть» Станислава Сроковского, «От волынской резни до операции “Висла”» Гжегожа Мотыки и «Геноцид» Эвы и Владислава Семашко. Хотя главная героиня Зося Гловацкая не существовала, большинство событий взяты из жизни.
Сюжет охватил почти 130 ролей — от главных до эпизодических. Герои фильма должны были говорить на пяти языках: украинском, польском, немецком, русском, идиш. Украинцев играли украинцы, поляков — поляки, немцев — немцы, евреев — евреи.
Подготовки к съемкам начали в конце 2013 года, а в марте следующего пришло финансирование от Польского института киноискусства: 4 миллиона злотых. Этого не хватало на весь фильм, но продюсер — им впервые стал сам Смажовский — решил начать работу, рассчитывая получить дополнительные средства уже в процессе производства.
На этапе постпродакшна деньги закончились. Тогда Смажовский создал Фонд поддержки фильма «Волынь» и обратился к обществу с просьбой помочь завершить картину.
Премьера фильма состоялась на Кинофестивале в Гдыне, где он получил пять наград, а в течение первых семи недель картину посмотрели почти 1,4 миллиона зрителей.
Это был сложный фильм. Я долго над ним работал — четыре года. Особенно остро его воспринимают на «Возвращенных землях», во Вроцлаве и окрестностях, где на некоторых сеансах до 80 % зрителей составляли переселенцы с восточных приграничных территорий и их родственники. Для них это совсем другие эмоции. То же самое — на востоке Польши. Сперва тишина после показа, а потом лавина эмоций.
Фильм приобрели почти два десятка стран, он получил девять «Орлов» Польской киноакадемии (в том числе — как лучший фильм года и за лучшую режиссуру), а также немало престижных наград, включая «Голливудского Орла» в Лос-Анджелесе. Его даже рассматривали как кандидата на «Оскара» от Польши.
Чтобы помнить
Войцех Смажовский очень хотел, чтобы «Волынь» увидели в Украине. Он не считал свой фильм антиукраинским, и неоднократно об этом заявлял.
Фильм направлен не против украинцев, а против радикального национализма. Это кино-предупреждение: оно рассказывает о том, на что способен человек, если его вооружить соответствующей идеологией, доктриной — политической или религиозной — и разрешить ему убивать.
Сразу после премьеры в Варшаве организовали специальный сеанс для сотрудников посольства Украины. Приехал посол Андрий Дещица, дипломаты, члени их семей, всего около 30 человек. После демонстрации «Волыни» обсуждались перспективы ее показа в Украине. А под конец, когда гости начали расходиться, к режиссеру подошел пожилой мужчина. «Этот фильм обо мне, — сказал он. — Я и мой брат живы, наш отец-украинец тогда убил нашу маму-польку».
В украинских СМИ «Волынь» называли «школой ненависти», «кино раздора», «фильмом, который убивает», «попыткой разрушения отношений между Киевом и Варшавой» и так далее. Появились даже обвинения в том, что ленту заказала или финансировала Москва. Показ, запланированный в Киеве на 18 октября 2016 года, отменили — на этом настоял МИД Украины, сославшись на возможные протесты общественности.
Четверо актеров Тернопольского областного драмтеатра имени Тараса Шевченко написали официальную объяснительную по поводу своего участия в съемках «Волыни» и 10 ноября извинялись на заседании областного совета.
Ни у кого из украинских актеров не было замечаний к сценарию. Те, у кого они были, не пришли на кастинг. Совместная работа на съемочной площадке шла замечательно. Актеры дисциплинированные, талантливые и профессиональные. Я знаю, что сейчас, когда фильм вышел в прокат в Польше, эмоции бьют через край, и часть актеров хейтят — говоря языком молодежи. Я верю, что, когда эти эмоции утихнут, все вернется в норму.
Режиссер надеялся, что его фильм даст толчок к польско-украинской исторической дискуссии, но этого не произошло.
Единственный показ с участием историков из Польши и Украины удалось организовать во время научной конференции в Мюнхене, где проживает большая украинская диаспора. Однако и там откровенные разговоры произошли лишь в кулуарах, в узком кругу, а во время официальных мероприятий ораторы взвешивали каждое слово.
Иностранцы не понимают
Как ни странно, фильмы Смажовского, которые становятся безусловными хитами в самой Польше, часто игнорируются за границей. Они «слишком польские» в том смысле, что без понимания контекста тех или иных событий польской истории сложно разобраться, что и почему происходит на экране.
Войцех Смажовский. Источник: Артур Балан / WikimediaПоказательная история произошла, например, с военной драмой «Роза», безусловно, одним из главных творческих достижений Смажовского. Международное жюри Кинофестиваля в Гдыне возглавлял выдающийся польский кинорежиссер Павел Павликовский, который высоко оценил ленту коллеги. Однако другие члены жюри ее не поняли, так что он вынужден был им объяснять, что действие происходит на Мазурах, которые только недавно вернулись в состав Польши, что главный герой — офицер Армии Крайовой, с которой боролись коммунисты, поэтому службист из госбезопасности пробует главного героя завербовать... И так далее. Павликовского вежливо выслушали, но главную фестивальную награду присудили фильму Ежи Сколимовского.
Похожая ситуация сложилась на кинофестивале в Чикаго, где «Розу» оставили без приза, а обозреватель журнала Chicago Reader Бен Сач скептически отозвался о ней о как об имитации Спилберга.
Сатирическую ленту «Клир» (Kler, 2018), следующий после «Волыни» фильм Смажовского, в первый же уикенд проката посмотрел почти миллион зрителей — это рекорд в истории польского кино за последние три десятилетия. История о трех священниках, которые ведут отнюдь не благочестивый образ жизни, получила престижные награды в Польше и одну на фестивале в Румынии. И это при том, что действие происходит в наше время и не требует специальных знаний в области истории.
Когда я начинаю работать над фильмом, никогда не прикидываю, чего хочет зрительская аудитория. Я снимаю фильмы о том, что у меня болит. Иногда оказывается, что это болит не только у меня.
Драма о домашнем насилии «Хороший дом» (Dom dobry, 2025) также получила едва ли не все призы в Польше, а за границей — только на фестивале в Торонто, где отметили исполнительницу главной роли Агату Туркот.
Парадокс Войцеха Смажовского заключается в том, что он, самый кассовый кинорежиссер Польши, по сути король польского киноэкрана, остается вне внимания мирового киносообщества. Но, кажется, его это не очень печалит.
Переводчик с украинского Валентина Чубарова, редактор Ольга Чехова
