Исследовательница рода Коссаков Иоанна Юргала-Юречка в одной из книг отметила: «История Коссаков напоминает Библию. В ней есть всё — человеческие судьбы, ответы на многие вопросы, бурная история и наша жизнь, которая удивительным образом переплетается с их жизнью, хотя их самих уже давно нет». Трудно найти более точное описание этой творческой династии, ведь история Коссаков совсем не похожа на благообразный рассказ о «великом художественном роде». Здесь есть талант, амбиции, деньги, романы, война, смешное и трагическое, одиночество, великие женские фигуры и те, кто не хотел, подобно предкам, нести бремя семейной легенды. Центром этой легенды была Коссаковка — дом в краковском районе Новый Свет, недалеко от Вавеля (площадь Юлиуша Коссака, 4). В этой вилле жили и работали несколько поколений Коссаков: здесь размещались мастерские, росли будущие писательницы, встречались художники и литераторы. Со временем дом пришел в упадок и долгие годы оставался закрытым для посетителей, но вскоре (ориентировочно в 2027 году) должен открыться после реставрации как филиал Краковского музея, посвященный истории семьи. Таким образом, семейную сагу Коссаков можно будет узнавать не только благодаря их картинам, книгам и семейным преданиям, но и побывав в том месте, где разворачивалась значительная часть этой истории.

Вилла художника Войцеха Коссака в Кракове. Источник: Zygmunt Put Zetpe0202 / Wikimedia

Родиться Коссаком 

В этой семье почти никто не начинал с нуля. Юлиуш Коссак, художник, рисовальщик и иллюстратор, стал основоположником рода, который со временем превратился в одну из самых известных польских творческих династий. После него были Войцех Коссак — знаменитый баталист, Ежи Коссак — продолжатель семейной живописной традиции, Мария Павликовская-Ясножевская — одна из самых тонких поэтесс межвоенной Польши, Магдалена Самозванец — блестящий сатирик и мастер литературной иронии, Зофья Коссак-Щуцкая — писательница, публицистка и участница трагических событий ХХ века. Одного этого перечисления достаточно, чтобы понять: фамилия «Коссак» означала не одного талантливого представителя, а целую плеяду ярких индивидуальностей.

Юлиуш Коссак. Фото: Войцех Пеховский / Национальная цифровая библиотека POLONA

Однако самое интересное в этой истории даже не то, сколько разных выдающихся личностей уместилось под одной фамилией, а то, что сама фамилия со временем превратилась в миф. «Коссак» означало не только искусство, но и репутацию, узнаваемость, образ жизни. Таланты Коссаков — дар, но одновременно и бремя. Каждое новое поколение неминуемо вставало перед дилеммой: стать частью сложившейся легенды, спорить с ней или решиться на собственный путь. Именно поэтому их историю естественно рассказывать не как сухую хронику, а как семейную сагу.

Юлиуш Коссак, один из самых выдающихся польских художников XIX века, фактически создал художественный язык будущей династии. Его узнаваемой темой стали кони: боевые и парадные, породистые скакуны, крестьянские лошади, кавалерийские атаки, охота и всадники. Коссак умел передать не только строение и движения животного, но и его характер, напряжение и связь с человеком. Наряду с конными портретами и охотничьими сценами он обращался к историческим и батальным сюжетам, изображал польскую шляхту, военных, казаков, ярмарки и сцены сельской жизни, а также иллюстрировал произведения польской литературы. Именно благодаря ему лошадь стала почти семейным символом Коссаков, к которому впоследствии не раз возвращались потомки Юлиуша.

Картина «Князь Юзеф Понятовский», Юлиуш Коссак. Источник: Замок в Ланьцуте / Wikimedia

В биографии Юлиуша Коссака был и ярко выраженный галицийский, в частности украинский, след. Его отец Михал Коссак был связан с селом Княгинин недалеко от Станиславова (ныне Ивано-Франковск) и работал в судебной системе. Молодость самого Юлиуша прошла преимущественно во Львове, где он по воле семьи изучал право в университете, но одновременно учился живописи и постепенно вошел в круги местной аристократии и художников. Он много путешествовал по Галиции, а впоследствии отправился в Европу, где писал портреты и сцены из жизни дворянских поместий. Проведя несколько лет в Париже, Варшаве и Мюнхене, Юлиуш обосновался в Кракове, приобретя там усадьбу, которая впоследствии стала Коссаковкой.

Картина «Гуцулы в пути на ярмарку в Косово», Юлиуш Коссак. Национальный музей в Варшаве

Близнецы и спор за первенство

Уже само начало этой истории звучит как готовая сцена из романа. Войцех и Тадеуш Коссаки, близнецы, родились в Париже на рубеже лет: Войцех — примерно за пятнадцать минут до полуночи 31 декабря 1856 года, а Тадеуш — где-то через полчаса, уже 1 января 1857-го. Двойня, одна фамилия и два разных года в метрике — лучшего начала для семейной саги и не придумать.

Но на этом парадоксы не закончились. Войцех любил повторять, что по Кодексу Наполеона Кодекс Наполеона, или Гражданский кодекс — свод законов, введенный указом Наполеона Бонапарта в 1804 году, с изменениями и дополнениями действует по сей день. старшим из близнецов считался тот, кто родился вторым. Таким образом, формально «старшим» оказывался Тадеуш, хотя он появился на свет позже. Сам Войцех, впрочем, охотно признавал свое первенство и шутил, что в повседневной жизни никакой кодекс не мешал ему пользоваться преимуществами старшего брата. В этой истории уже есть многое из того, что впоследствии станет характерной особенностью семьи Коссаков: любовь к семейной легенде, внимание к символическому статусу и легкая ирония.

Войцех Коссак. Источник: Национальный цифровой архив Польши

Впоследствии пути близнецов разошлись. Войцех продолжил начатую отцом традицию живописи, а Тадеуш выбрал военную службу, хозяйство и общественную деятельность. Однако склонность к творчеству проявилась и в его ветви семьи: дочь Тадеуша, Зофья Коссак-Щуцкая, стала известной писательницей.

Слава, амбиции и погоня за деньгами

По всей видимости, механизм семейной традиции дал о себе знать уже в поколении Войцеха Коссака. Он был не только одним из важнейших художников своего времени, работавшим в историческом и батальном жанрах, но и человеком, прекрасно понимавшим значение успеха, престижа и публичности. Своей славой он обязан прежде всего динамичным батальным композициям, сценам из военной жизни и искусно исполненным изображениям лошадей. Картины Коссака попадали в музейные и императорские коллекции в Вене, Праге и других европейских столицах, а его заказчиками становились представители высших аристократических кругов. В 1897 году он оказался в Берлине, где кайзер Вильгельм II предоставил ему мастерскую и обеспечил множество заказов. Берлинский период принес Войцеху Коссаку международное признание, но в то же время вызвал противоречивую реакцию в Польше — не всем пришлась по вкусу близость к прусскому двору.

За этим блеском скрывалась гораздо более прозаичная правда: имения, громкая фамилия и привычка жить на широкую ногу обходились дорого. Неудивительно, что Коссак охотно обращался к тем видам искусства, которые сулили не только престиж, но и хороший заработок. Одним из них были гигантские панорамы — монументальные полотна, которые в конце XIX века оказались на пике моды. Самым знаменитым проектом с участием Войцеха Коссака стала «Рацлавицкая панорама», созданная во Львове в 1893–1894 годах совместно с Яном Стыкой Ян Стыка (1858–1925) — живописец, иллюстратор и поэт. и группой других художников. Монументальное полотно высотой 15 и длиной 114 метров представляло победу войска Тадеуша Костюшко над русской армией в битве под Рацлавицами в 1794 году. Благодаря круговой композиции, специальному освещению и искусственному рельефу перед полотном зритель должен был почувствовать, будто оказался прямо в центре сражения. Коссак, известный своим мастерством в изображении батальных сцен, отвечал прежде всего за значительную часть военных эпизодов. Панорама была открыта во Львове 5 июня 1894 года и быстро стала одной из главных городских достопримечательностей. Сейчас это уникальное произведение экспонируется в специальной ротонде во Вроцлаве.

Успех «Рацлавицкой панорамы» подтвердил, что такие зрелищные полотна могут приносить их авторам и славу, и немалые доходы. Поэтому вскоре Коссак присоединился к еще одному масштабному проекту — «Переходу армии Наполеона через Березину». Задумка принадлежала Юлиану Фалату, Юлиан Фалат (1853–1929) — живописец, график, пейзажист, член берлинской Королевской академии художеств. который пригласил его к сотрудничеству: сам Фалат создал значительную часть снежного пейзажа, который современники считали одним из самых сильных элементов произведения, тогда как Коссак отвечал прежде всего за фигуры и батальные сцены.

Однако если «Рацлавская панорама» стала символом триумфа, то история «Березины» обернулась конфликтом. Между двумя главными авторами разгорелось соперничество за престиж, авторство и признание. После череды скандалов Коссак присвоил себе полотно, а затем разреза́л его на отдельные композиции, перерисовывал фрагменты так, чтобы стереть следы Фалата, оправлял их в рамы и продавал как самостоятельные (и собственные) произведения. Скандал вокруг этого конфликта даже завершился дуэлью, которая, к счастью, обошлась без крови: источники утверждают, что один из соперников промахнулся, а второй отказался стрелять.

Войцех Коссак. Источник: Национальный цифровой архив Польши

«Березина» стала самым громким эпизодом в гораздо более обширной истории «погони за деньгами». Войцех должен был содержать не только Коссаковку, но и другие мастерские и поместья, обеспечивать нужды семьи, путешествия, роскошный образ жизни и другие многочисленные расходы. Именно поэтому он все чаще возвращался к самым успешным композициям, с помощью Ежи, своего сына, повторяя их в копиях и репликах. Ежи был представителем уже третьего поколения художников в семье: как дед и отец, он рисовал исторические и батальные сцены, лошадей, уланов и эпизоды из польского военного прошлого. Учился он прежде всего в мастерской Войцеха и оставался под сильным влиянием его стиля, а совместная работа отца и сына постепенно превратила Коссаковку в знаменитую «фабрику картин».

Стефания Кшиштофович-Козаковская, исследовательница

Подобная массовая продукция картин была вызвана огромными финансовыми потребностями Войцеха Коссака и его семьи. Сам Коссак шутливо комментировал: «Только бы я не обанкротился из-за любимых дочерей, но, думаю, хватит на всё».

И в этих словах была доля правды. Дочери действительно обращались с отцовскими картинами весьма свободно. Литературный критик Уршуля Павлик вспоминает историю о том, как однажды Мария Павликовская-Ясножевская вынесла из дома еще не до конца высохшую картину отца и брата и в одном из модных салонов обменяла на туфли из змеиной кожи. Бывало и так, что дочери продавали картины значительно ниже их рыночной стоимости — быстро, без особого торга и внимания к их реальной цене. На этом фоне знаменитая «фабрика картин» выглядит вполне прагматичным способом покрывать постоянные семейные расходы.

Ежи Коссак. Источник: Национальный цифровой архив Польши

Женщины, писавшие собственную историю

Коссаковка — старинная усадьба, приобретенная еще Юлиушем Коссаком, была не просто семейным имением, но и одним из самых известных открытых домов творческого Кракова. Здесь бывали писатели, художники, музыканты и актеры; среди гостей называют Генрика Сенкевича, Адама Асныка, Юлиана Фалата, Юзефа Хелмоньского, Станислава Виткевича, Игнация Яна Падеревского, Юлиана Тувима и Джозефа Конрада. В доме переплетались работа и светская жизнь, запах красок и терпентина, семейные ссоры, разговоры об искусстве и приемы гостей.

Юзеф Пилсудский позирует верхом на коне для картины Войцеха Коссака. Источник: Национальный цифровой архив Польши

Комнаты Коссаковки наполняли картины, старинная мебель, семейные реликвии, а еще многочисленные животные, к которым Коссаки испытывали особую привязанность. Находилось здесь место и увлечению мистикой: Мария Павликовская-Ясножевская и Магдалена Самозванец, дочери Войцеха Коссака, интересовались гаданием, ясновидением и спиритизмом, а сеансы, разговоры о духах и сверхъестественном становились еще одним элементом семейного театра. Поэтому Коссаковку вспоминали как дом удивительный, живой и словно наполненный присутствием многих поколений — место, где семейная легенда воплощалась не только на холстах и страницах книг, но и в повседневной жизни.

Дочери Войцеха были не просто пассивной частью этого дорогостоящего, полного прихотей мира — каждая из них по-своему выходила из-под власти семейного мифа и зачастую именно они привносили свежее дыхание в семейную легенду. Мария Павликовская-Ясножевская стала одной из важнейших поэтесс межвоенного двадцатилетия, а Магдалена Самозванец — первой дамой польской сатиры.

Мария Павликовская-Ясножевская. Источник: Национальный цифровой архив Польши

Зыгмунт Леснородский, критик и историк литературы

В старой резиденции Коссаков среди различных семейных портретов висела большая картина, известная по многочисленным выставкам и репродукциям. Небольшая тележка на фоне леса, запряженная пони, а в ней — две барышни в причудливых летних шляпках. Старшая — более серьезная, погруженная в свои мысли, с большими задумчивыми глазами; младшая — с озорным выражением лица. В будущем обе станут звездами литературы, хотя и разного масштаба: Мария Павликовская-Ясножевская и Магдалена Самозванец. Родные сестры, но очень разные. И в жизни, и в литературе.

Впрочем, их история не сводилась только к литературе. Война и эмиграция открыли более мрачную сторону семейной истории. Мария узнала о смерти своего любимого отца, Войцеха Коссака, по радио, а смерть матери от нее некоторое время скрывали, подделывая подписи под нежными письмами. Этот эпизод хорошо показывает, что в семье наряду со славой были и боль, и напряжение, и травмы, о которых предпочитали молчать.

Фото картины «Мои дочери» Воцеха Коссака. Источник: Национальная цифровая библиотека POLONA

Особое место в этой истории занимает Зофья Коссак-Щуцкая — кузина Марии и Магдалены, писательница, публицистка и человек с очень непростой судьбой. Важной частью ее биографии стала Волынь. После свадьбы со Стефаном Щуцким она поселилась в поместье Новоселица, где пережила Первую мировую войну, революцию и крах привычного мира польских землевладельцев. Этот опыт лег в основу ее литературного дебюта — книги «Пожар. Воспоминания с Волыни 1917–1919». Произведение, объединившее личные воспоминания с картиной исторической катастрофы, принесло ей первое большое признание. Позже она стала соучредительницей Фронта возрождения Польши Подпольная католическая организация сопротивления времен немецкой оккупации. и Совета помощи евреям «Жегота», прошла через Аушвиц, после войны жила в эмиграции, а в Польшу вернулась в 1957 году.

Зофья Коссак-Щуцкая. Источник: Национальная цифровая библиотека POLONA

На примере Марии, Магдалены и Зофьи хорошо видно, что женщины в этой династии были не просто дочерьми, женами или частью семейной легенды. У каждой из них был свой голос, своя судьба и свое место в истории.

Самый радикальный жест — выйти из легенды

С представительницей следующего поколения, Симоной Коссак, повествование принимает еще один, уже совершенно неожиданный поворот. В роду, который ассоциировался прежде всего с живописью и литературой, Симона выбирает науку и природу. Она была биологом, профессором, специалистом по лесным экосистемам, руководила Отделом естественных лесов беловежского Исследовательского института лесоводства, опубликовала более 140 научных и научно-популярных работ и с 1970-х годов связала свою жизнь с Беловежской пущей.

Судьба Симоны как нельзя лучше показывает, что в этой семье можно было не только продолжить традицию, но и выбрать совершенно иной путь. Она не пыталась стать «следующей Коссак» в привычном смысле, не дополняла семейный миф, а предпочла работать вдали от светской суеты и поклонников. Именно поэтому в семейной саге она стоит немного в стороне — но отнюдь не на втором плане.

Симона Коссак с рысью Агатой. Фото: Лех Вильчек

Упомянутые здесь истории — лишь несколько штрихов к гораздо более обширной и разнообразной семейной картине. В династии Коссаков было гораздо больше споров, ярких личностей, парадоксов и драм, чем может вместить один текст. И, возможно, именно поэтому за фамилией «Коссак» так легко увидеть не памятник, а живых людей.

Перевод с украинского Полины Козеренко, редактор Ольга Чехова