Дорога во Львов
Стефан появился на свет в селе Каменка-Струмиловская (ныне Каменка-Бугская), неподалеку от Буга на Львовщине. Его родители были греко-католиками. Вероятно, от матери Евгении, урожденной Чубек, которая была учительницей игры на фортепиано, Стефан перенял чувство красоты, благозвучности и ритма, свойственное его рассказам. Отец, Дионисий, начальник суда, умер, когда Стефану было 12 лет, — он болел костным туберкулезом. Смерть отца, а затем и двух родных сестер — от той же болезни — повлияла на восприятие мира Стефана и сформировала тотальное чувство обреченности, которое впоследствии проявилось в его творчестве. Пессимистическим настроениям способствовала и унаследованная тяжелая болезнь, с которой Стефану пришлось бороться до конца жизни.
Это были мрачные времена: события, произошедшие между моим пятнадцатым и двадцать первым годом, распростерли над моей дальнейшей жизнью свои траурные саваны, бросили темную и отчетливую тень на пути последующих дней. Я уже тогда познал загадочную мрачность жизни и пришел к убеждению, что зло обладает не меньшей силой, чем добро.
После потери кормильца, в 1899 году, семья Грабинских переехала во Львов, где Стефан учился в лицее-гимназии бернардинцев и на факультете полонистики Университета Яна Казимира, а впоследствии преподавал в филиале императорско-королевской Четвертой гимназии, Третьей городской гимназии имени императора Франца-Иосифа I и в частных женских школах. В жены Грабинский выбрал учительницу музыки Казимиру Корвин-Гонсёровскую.
После того, как во время Первой мировой войны Львов оккупировали российские войска, молодая семья Грабинских переехала в Вену, а затем — в Перемышль. И там, и там Стефан работал учителем.
Обучая детей в перемышльской Первой гимназии имени Юлиуша Словацкого, Стефан Грабинский начал интересоваться железнодорожной жизнью. Со временем это увлечение переросло в мрачное воспевание демонов железных дорог и вокзалов. По воспоминаниям современников, у писателя даже был специальный пропуск от начальника перемышльского железнодорожного вокзала, благодаря которому он мог изучать служебные помещения и прилегающие территории, недоступные посторонним. Бывшие ученики, в их числе Феликс Мантель, вспоминали, что Грабинский много часов проводил на железнодорожном виадуке.
Невысокий, худощавый, с дьявольской бородкой, он выглядел жутковато; все свободное время он посвящал наблюдению за движением поездов. Мальчишки быстро это выведали и подстерегали его, когда он часами стоял на виадуке, уставившись на проезжавшие мимо поезда, полностью оторванный от жизни. Так появился сборник новелл «Демон движения».
Путь к славе
В 1908 году на страницах местной прессы появился рассказ «Безумная усадьба» некоего Стефана Жального. На самом деле это был дебют Грабинского, решившего выступить под псевдонимом. В следующем году начинающий писатель за свой счет издал сборник макабрических рассказов «Из редкостей. В сумерках веры». Книга не получила хвалебных отзывов ни от критиков, ни от читателей. Хотя рассказы высоко оценил известный литературный критик того времени Кароль Ижиковский, который впоследствии не раз поддержит Грабинского.
Стефан Грабинский. Источник: фотомастерская Oberhard L. / Национальный цифровой архив ПольшиУкраинский писатель Юрий Винничук предположил, что свои первые произведения Грабинский писал не только по-польски, но и по-украински. Согласно его версии, воспитанный в галицийско-униатской среде (брат отца Стефана был греко-католическим священником), юный Стефан мог отправлять свои ранние произведения не только в польские издательства, но и в украинские издания «Діло» і «Літературно-науковий вісник».
Возможно, Грабинский предлагал их под какими-нибудь псевдонимами. Вероятно, его произведения не приняли в печать. Однако это лишь гипотезы, а вот факты в пользу польской идентичности остаются фактами: обучение Грабинского в польской среде, его сознательный выбор полонистики, присоединение к Римско-католической церкви, издание последующих произведений исключительно на польском языке.
Спустя девять лет после дебюта увидел свет второй сборник новелл Стефана Грабинского «На взгорье роз», который и принес ему славу. Автор обращался к таким мотивам как самоубийство, пророчества и предчувствия, двойники и психические расстройства. После успеха книги рассказы Грабинского начали публиковать варшавские, лодзинские, краковские, перемышльские и львовские издательства.
Первые драмы, первые рифмы
У Стефана и Катажины Грабинских родились две дочери, а третьим «ребенком» для них стал перемышльский театр «Фредреум»: исследователи считают, что именно для него Стефан написал пьесу в трех актах «Темные силы», премьера которой, правда, состоялась в варшавском Малом театре в марте 1920 года под названием «Вилла над морем».
Вторая пьеса Грабинского, драматическая трилогия «День поминовения» (Zaduszki), была сыграна в октябре 1921 года на сцене краковского Театра имени Юлиуша Словацкого. В том же году она появилась и в репертуаре львовского Городского театра. Критики и зрители приняли ее прохладно, коммерческого успеха она тоже не имела. В трилогии Грабинского местами отчетливо проступает напряженное противостояние между христианским видением мира и языческими представлениями о нем.
Свою третью пьесу — «Привидения» (Larwy) — автор впоследствии переименовал в «Бездорожье» (Manowiec) и в конце 1920-х годов пытался поставить ее в Кракове, но безуспешно. При жизни Грабинского это произведение не появилось ни на сцене, ни в опубликованном виде.
В книжное издание «Темных сил» Стефан включил сборник стихов «Цветок моей жизни» (Życia mego kwiat) своей сестры Марии Чайковской, которая умерла молодой от наследственного туберкулеза. Он и сам писал поэзию: стихи Грабинского «Узлы времени», «Время и клепсидра», «Этика строк» появились в юбилейном издании Перемышльского драматического общества.
Призраки железных дорог
Magnum opus творчества Грабинского считается сборник «Демон движения», опубликованный в 1919 году в Кракове и несколько раз переиздававшийся. Эта книга рассказывает о вымышленных железных дорогах и станциях в разных уголках тогдашней Польши, в частности в Галиции. Безумные паровозы в рассказах Грабинского нередко преодолевают границы пространства и времени, бесследно исчезая на целые десятилетия. Железнодорожные пути — зачастую «заброшенные» или «глухие», а ночные тревожные знаки подают даже мертвецы, как, например, в рассказе «Сигналы».
Чиновник приблизился к столу и, побледнев, шагнул назад к выходу. Короткий взгляд, брошенный на руку обходчика, подтверждал, что телеграфный ключ сжимали не пальцы, а три голые, лишенные мяса фаланги.
Кроме того, в повседневной жизни главных героев начинают происходить странные события, которые часто приводят к летальному исходу или сумасшествию. Своеобразный авторский стиль Грабинского основан на традиционно-реалистическом повествовании с причудливыми поворотами. А из-за поэтичности и некоторой архаичности языка критики часто называли его произведения высокопарными.
Железную дорогу я очень люблю и с удовольствием езжу по ней; в свое время я даже подумывал о том, чтобы поступить на железнодорожную службу. Она всегда была для меня символом жизни, а ее огненно пульсирующие артерии — символом демонизма движения, сверхмощной силы, взявшейся ниоткуда, которая гонит миры сквозь межпланетные просторы в кругах вихрей без начала и конца, символом, пусть и слабым и миниатюрным по сравнению с первообразом, но не менее дорогим, потому что своим, потому что человеческим, потому что земным.
Успех первых железнодорожных хоррор-рассказов вдохновил Грабинского на создание новых сборников: «Безумный странник» (1920), «Невероятная история» (1922), «Книга огня» (1922), «Страсть» (1930). Отдельные произведения публиковались в тогдашней популярной прессе (Gazeta Kaliska, Tylko Polskie, Robotnik, Nowa Reforma) и литературных журналах (Maski, Pro Arte, Zdrój). На счету автора в общей сложности более 70 рассказов, два из которых еще при его жизни были переведены на итальянский язык.
В отличие от историй «Демона движения» с придуманными топонимами, в рассказах из других сборников, например, из «Книги огня», встречается известная топонимика: Винница и Брюховичи близ Перемышлян, Рим, Ассизи, Иерусалим. А наряду с вымышленными героями — исторические личности.
Провинциальные городки, заброшенные здания и забытые вокзалы в рассказах Грабинского усиливают общую атмосферу тревоги. К тому же его произведениям свойственен глубокий психологизм, связанный с представлением о динамической природе бытия, сформированным под влиянием философии Ницше и Бергсона. Грабинский также удерживает внимание читателя точностью деталей и реалистичными, убедительными описаниями действительности.
За образец Грабинский брал творчество Эдгара Аллана По, которому в 1931 году посвятил эссе «Князь фантастов». Стефана Грабинского интересовали и литературоведческие проблемы: он написал теоретические работы «Проблема оригинальности в литературном творчестве» (1925) и «О фантастике: ее генезис и источники» (ок. 1928 года).
Демоны угасания и забвения
После развода в 1921 году Стефан Грабинский вернулся во Львов и поселился в доме матери. Он продолжал преподавать польский язык в мужской учительской семинарии и в Шестой гимназии, располагавшейся в Лычаковском районе. Тогда же Грабинский познакомился с литературными критиками Каролем Ижиковским и Ежи Эугениушем Пломеньским. С последним у него завязалась дружба на всю жизнь.
В 1927 году новелла Стефана Грабинского «Любовница Шамоты» была экранизирована Леоном Тристаном. В основу сюжета легла история редактора Ежи Шамоты, который встречает красивую и загадочную Ядвигу Калергис, однако впоследствии выясняется, что она — призрак женщины, внезапно скончавшейся два года назад. В этом рассказе автор не только сделал акцент на элементах потустороннего мира, но и на библейских мотивах, а также — на довольно смелых для 20-х годов ХХ века эротических сценах. Главные роли в картине исполнили Хелена Маковская и Иго Сым.
В случае с Иго Сымом решающими стали прежде всего эстетические качества: актер был настоящим кумиром женщин, некоторые даже называли его «польским Валентино». Однако в «Любовнице Шамоты», по мнению критиков, у него было «слишком много пафоса, лишних жестов и аффектации».
Лента 1927 года, к сожалению, не сохранилась. Однако позже по «Любовнице Шамоты» было снято еще несколько фильмов, самый известный — кинотрилогия Терри Уикхэма и Джозефа Парды Evil Streets (1998), действие которой происходит в Нью-Йорке. В 2017 году польский режиссер Адам Уриняк снял новую версию «Любовницы Шамоты».
Однако радость от первой экранизации омрачили проблемы Грабинского со здоровьем. Из Львова вместе с Пломеньским и матерью писатель уехал в карпатское село Любижня (нынешний поселок Делятина на Ивано-Франковщине). Еще через год он побывал в Италии, а в 1929-м — в Румынии.
Вернувшись из путешествий, Стефан Грабинский все сильнее переживал творческий кризис и впадал в депрессию. Его романы «Саламандра» (1924), «Тень Бафомета» (1926) и «Монастырь и море» (1928) уже не пользовались таким успехом, как предыдущие сборники рассказов. Примечательно, что в «Тени Бафомета» в качестве духовного наставника главного героя эпизодически появляется поэт Вжесьмян — персонаж, созданный по образу Болеслава Лесьмяна.
По мнению критиков, крупная проза Грабинского значительно уступала его коротким историям: она была переполнена высокопарными оборотами, анахронизмами и метафизическими отсылками.
В 1929 году у Стефана Грабинского дважды открывалось легочное кровотечение, вновь напомнившее о давней болезни. Для укрепления здоровья писатель вместе с матерью переехал на виллу «Подлесье» в Брюховичах под Львовом, которые славились своими сосновыми лесами и благоприятным климатом. Вынужденный оставить преподавательскую деятельность из-за болезни, писатель оказался в затруднительном финансовом положении, усугубленном снижением интереса к его творчеству.
В 1931 году Стефан Грабинский — не без содействия Пломенского и Ижиковского — получил литературную премию Львова за сборник «Демон движения». Награда напомнила об имени Грабинского в литературных кругах межвоенной Польши, а гонорар 7,5 тысячи злотых (для того времени внушительная сумма) помог временно улучшить финансовую ситуацию. Однако деньги быстро закончились, а болезнь неуклонно прогрессировала.
Обложка сборника «Демон движения». Источник: пресс-материалыРаботая над последним завершенным произведением «Остров Итонго» (1934), Грабинский был вынужден периодически возвращаться во Львов, поскольку проживание в Брюховичах обходилось слишком дорого.
В романе рассказывается история Яна Гневоша — подкидыша, зачатого в доме с привидениями и с детства проявляющего медиумические способности. Гневош делает карьеру в варшавских кругах парапсихологов, но в конце концов решает избавиться от своего сверхъестественного дара. Однако силы, породившие его, не собираются отпускать. В результате Гневош оказывается на загадочном острове Итонго.
Повесть «Мотивы доцента Поновы», начатую еще в 1932 году, автор так и не закончил.
В польском обществе писатель, которому есть что сказать и который не хочет быть подражателем моды, вынужден быть галерником, которого полощут пресса, критики и снобы. Оригинальность в этой бесплодной стране — одновременно проклятие и преступление.
12 ноября 1936 года в убогой съемной комнате на львовской улице Жеромского, 15а, в квартире №3 Стефан Грабинский умер на руках у матери. Похоронили его на Яновском кладбище.
Память сквозь забвение
После смерти Стефана Грабинского о его творчестве забыли, и только после Второй мировой войны к нему снова возник интерес. Так, в 1949 году Юлиан Тувим включил два рассказа Грабинского в сборник польской фантастики. Значительный вклад в популяризацию произведений писателя внес историк литературы Артур Хутникевич: он написал монографию «Жизнь и творчество Стефана Грабинского» (1959) и подготовил трехтомное издание «Избранные произведения» ( 1980).
Прозу Стефана Грабинского высоко ценил Станислав Лем, признававшийся, что черпал вдохновение у Грабинского, в частности, работая над рассказом «Терминус». Лем также написал послесловие к сборнику хоррор-рассказов «Невероятные истории», который вышел в знаменитой серии «Станислав Лем рекомендует».
Сегодня творчество Стефана Грабинского, основоположника польской «темной литературы», вдохновляет таких известных англоязычных авторов хоррора и фантастики как Томас Лиготти и Чайна Мьевиль. Именем Грабинского названа престижная Премия польской литературы ужасов. В 2012 году, к дню рождения писателя, был организован фестиваль GRoza — GRoteska — GRabiński («Ужас — Гротеск — Грабинский»), который проводился в Кракове, Катовице, Тарнуве, Перемышле и Львове.
Несмотря на растущий международный интерес к личности Грабинского, его могилу на львовском Яновском кладбище удалось найти лишь в 2017 году. На ней установили новое надгробие. А на доме, где жил автор «темной литературы» и родоначальник польской фантастики, на нынешней улице Союза Украинских Женщин, 18 открыли мемориальную доску.
На надгробной плите Грабинского выгравированы его фотография, список самых известных произведений и строки из «Демона движения» о экспрессе Continental.
А поезд мчался дальше, в буре ветра, в танце осенней листвы, волоча за собой длиннющий шлейф вихрей потревоженного воздуха, лениво повисавшего позади дыма, копоти и сажи, мчался дальше, без передышки.
Источники: Маевская И. Стефан Грабинский. 1887–1936. Центр міської історії; Bortnik K. Stefan Grabiński. GRoza GRoteska GRabiński Festival; Грабинский С. Саламандра; Грабинский С. Демон движения; Стефан Грабинский: фантастика, соединяющая мистицизм и науку. Culture.pl; Глиньский М. Ужасы на железной дороге. «Демон движения» спустя сто лет. Culture.pl.
Переводчик с украинского Сергей Лукин, редактор Ольга Чехова
