«Словацкий великим был поэтом», здесь и ниже цитаты из поэмы «Фердидурка» в переводе Андрея Ермонского — говорит учитель в поэме «Фердидурка» Витольда Гомбровича, добавляя, что «великая поэзия, будучи великой и будучи поэзией, не может не восхищать нас, а стало быть, она захватывает». И хотя ученик на это скептически отвечает: «Как это восхищает, если не восхищает?», фраза о Словацком стала в Польше крылатой.
Так мы говорим, когда хотим показать, что кто-либо признанный этого признания заслуживает, но и в отношении самого Словацкого несомненно: он не просто «великим был поэтом», а входит в число четырех так называемых поэтов-пророков эпохи романтизма. Впрочем, о том, действительно ли «пророков» было четверо, ведутся споры: Зыгмунта Красинского и Циприана Норвида, бывает, исключают из этого круга великих, но ни у кого не возникает сомнений, что в него, наряду с Адамом Мицкевичем, входит Юлиуш Словацкий.
Символическое соперничество между ними стало одной из основных дискуссий, которую ведут между собой студенты-полонисты, и даже частью современной культуры: один интернет-магазин выстроил свой маркетинг на противостоянии Мицкевич–Словацкий, а в интернете появились хэштеги #teammickiewicz и #teamsłowacki. О Мицкевиче я уже писала, а сегодня давайте познакомимся со Словацким.
Юлиуш Словацкий, шляхтич герба Лелива, был сыном профессора литературы Эузебиуша Словацкого и Саломеи Янушевской. На свет будущий поэт появился 4 сентября 1809 года в Кременце, на землях прежней Речи Посполитой, оказавшихся в результате разделов страны в составе Российской империи (сегодня город находится в Украине). Годами его жизнь протекала между двумя городами — Кременцом и Вильно. Когда ему было два года, семья перебралась в Вильно, но спустя еще два года, когда умер отец, мать увезла мальчика назад в Кременец. Там он поступил в гимназию, но продолжил обучение снова в Вильно, где позже также изучал право.
Его мать вышла замуж повторно, за врача Августа Бекю, так что семья вращалась в интеллигентных кругах.
Мать Юлиуша организовывала литературные встречи, благодаря чему он с малых лет общался со многими известными фигурами литературного мира — так, кстати, он познакомился с Адамом Мицкевичем.
Тогда же он встретился с Людвикой Снядецкой, своей первой любовью — безответной, как и пристало романтику. О Людвике можно прочитать следующее: «Девушка была прекрасна, как ангел, умна, на шесть лет старше своего поклонника и совершенно не испытывала к нему интереса». Именно благодаря этому молодой поэт мог страдать и писать романтические стихи. К тому же она, кажется, послужила прообразом для будущих романтических возлюбленных в его произведениях, например в «Бенёвском» и «Кордиане».
В 1829 году Юлиуш переехал в Варшаву, где приступил к бесплатной практике в Правительственной комиссии по доходам и казне. Годом позже он дебютировал романом «Гуго» — правда, анонимно. Под именем Словацкого он вышел несколько лет спустя. Произведение было непосредственно вдохновлено изданным тогда «Конрадом Валленродом» Адама Мицкевича.
Когда в 1830 году началось Ноябрьское восстание, Словацкий, с детства страдавший туберкулезом, не мог сражаться с оружием в руках. Так что он приступил к работе в повстанческом Дипломатическом бюро князя Чарторыйского. С миссией передачи писем он отправился в Англию, где его и застала весть о поражении поляков. Поэтому он решил не возвращаться на родину и с того времени скитался по миру.
После пребывания в Лондоне Словацкий перебрался в Париж, где выпустил два тома «Поэзии». В путешествиях и литературной деятельности пролетели следующие несколько лет. В конце 1832 года он уехал в Швейцарию: Париж и тамошняя польская эмиграция разочаровали его, к тому же вышла третья часть «Дзядов» Мицкевича, в которой отчим Словацкого был изображен не в лучшем свете. В Женеве Словацкий, конечно, писал, выпустил третий том «Поэзии», знакомых там у него тоже хватало. Он отправился в экспедицию в Альпы вместе с друзьями, в течение последующих двух лет они путешествовали по Швейцарии, но на этом странствия Юлиуша не закончились. В 1836 году он отправился в Марсель, затем в Рим, где подружился с Зыгмунтом Красинским (с этого времени тот, кажется, стал первым читателем и критиком творчества Словацкого). Далее он путешествовал по Италии, Греции, Египту, Палестине и Сирии, пока не вернулся в итальянскую Флоренцию.
Словацкий так и не женился. Как показывают изыскания, которые проводил Ян Зелиньский, автор биографии Словацкого «СатАнгел», хотя поэт и влюблялся несколько раз, в его биографии трудно обнаружить следы долговременной связи.
Среди женщин, с которыми его связывали романтические отношения, была Шарлотта Бонапарт, дочь политика Жозефа Бонапарта, старшего брата Наполеона.
Зелинский подозревает, что Словацкий был наиболее близок с принцессой Шарлоттой Бонапарт — итало-французской аристократкой, устроившей в Риме знаменитый литературный салон. Поэт познакомился с ней, когда она была вдовой, и, вероятно, был отцом ее ребенка, при рождении которого Шарлотта умерла. Словацкий был весьма скрытен в том, что касается этого союза, однако следы его можно обнаружить, в частности, в его письмах матери.
Впрочем, это лишь одна из версий происхождения ребенка Шарлотты Бонапарт: обычно принято считать, что его отцом был другой поляк, князь Потоцкий. Официально Словацкий был бездетным.
После долгих путешествий поэт все-таки вернулся в Париж. Там он познакомился с Иоанной Бобровой, ставшей его музой — что интересно, не только его: она, кажется, вдохновляла также Красинского и Фридерика Шопена. Красинский, которому Боброва разбила сердце, в письме другу советовал:
Верь мне, если ты сам не хочешь когда-нибудь горько пожалеть о прошлом, стань ее другом, а не желай, чтобы сердце, которое разбилось и умерло, воскресая для тебя, стало призраком… В дружбе ты будешь счастлив, любим, вознагражден, но любовь, такая любовь, станет горечью для вас обоих.
Словацкий и впрямь дружил с Иоанной до конца своих дней и посвятил ей стихотворение, которое так и называется — «Иоанне Бобровой».
Что выделяло его на фоне тогдашних поэтов и иммигрантов — у него были деньги. Во-первых, осталось наследство отца, которым управляла мать, а во-вторых, у поэта обнаружился определенный талант к умножению средств. В 1838 году он пишет в письме к матери, что Париж — это место, где «было полно прибыльных спекуляций на акциях. Если бы у меня в руках были какие-то деньги, я мог бы их осторожно приумножить и иметь на всякий случай в кармане; подумайте об этом». Мать удалось убедить, и с тех пор Словацкий умножал средства, инвестируя на парижской бирже, выкупая акции лионской железной дороги и облигации парижского финансового учреждения. В статье Малгожаты Козловской о Словацком для портала polityka.pl мы читаем, что поэт скрупулезно записывал свои расходы.
Благодаря этому мы, к примеру, знаем, что он зарабатывал на публикациях, а тратил на спиртные напитки и костюмы, сшитые на заказ, но не слишком много — так, чтобы хватило и на покупку акций железной дороги.
Как это случается с акциями, на них он то зарабатывал, то терял, но благодаря своим инвестициям, как можно прочитать, жил в достатке, хотя и не расточительно.
О конфликте между Мицкевичем и Словацким ходят легенды. Первый из них был гораздо более популярен, зато Словацкий обладал смелостью не соглашаться с ним, но в то же время ему было неприятно, когда Мицкевич критиковал его тексты.
Наконец 25 декабря 1840 года в Париже произошло событие, названное затем поединком пророков. На приеме Словацкий бросил вызов Мицкевичу и сымпровизировал стихотворение. Ответ Мицкевича, по слухам, был столь трогателен, что присутствующие плакали. В конце поэты якобы обнялись и поговорили о своих распрях. Кто победил в этом поединке, так и не было решено.
В Париже Словацкий пробыл до 1848 года, когда, несмотря на болезнь, отправился в Великопольшу, чтобы принять участие в очередном восстании, на сей раз против прусских властей. Однако туда он не добрался. В Бреслау (Вроцлаве) он в последний раз встретился с матерью, а 3 апреля 1849 году умер в Париже от туберкулеза.
В 1909 году, в сотую годовщину со дня рождения поэта, его прах планировали перевезти в Польшу, но сопротивление краковского епископа против захоронения Словацкого на Вавеле было столь велико, что от идеи отказались. Тема вновь вернулась в 1927 году, когда останки поэта привезли на родину по приказу Юзефа Пилсудского. Интересно, что из Гданьска в Варшаву их доставляли на судне под названием «Мицкевич». Оно останавливалось в городах по маршруту движения, чтобы их жители могли отдать почести покойному.
После торжественной церемонии в столице (через собор Святого Яна прошло, вероятно, сто тысяч человек) гроб торжественно перевезли в Краков и положили рядом с Мицкевичем и королевскими могилами на Вавеле.
В конце погребальной церемонии Юзеф Пилсудский произнес знаменитые слова:
От имени правительства Речи Посполитой приказываю вам отнести гроб Юлиуша Словацкого в королевскую усыпальницу, ибо он был равен королям.
Каково же творчество Словацкого, заслужившее столь высокую оценку? Начинал он с переводов, поскольку знал несколько иностранных языков, а еще несколько изучал.
По-французски он говорил совершенно свободно, помимо этого владел древнегреческим, латынью, русским и немецким, а к тому же совершенствовал свое знание английского, изучал испанский и устный арабский.
К числу наиболее известных его произведений относятся «Балладина», «Кордиан», «Бенёвский», «Лилла Венеда» и «Серебряный сон Саломеи». Конечно, в язык вошли и цитаты из его книг, часто неосознанно употребляемые как пословицы или поговорки, а не отрывки из его творчества. Например: «О розах плакать в час, как лес горит, не время» (Nie czas żałować róż, gdy płoną lasy) перевод Константина Бальмонта из пьесы «Лилла Венеда». Другие известные фразы — это, например «Мне горько, Боже!» (Smutno mi, Boże!), перевод Александра Ревича рефрен «Гимна», или «Хочу, чтоб гибкий мне язык служил, веленья мысли слушался любого» (Chodzi mi o to, aby język giętki powiedział wszystko, co pomyśli głowa) перевод Бориса Стахеева из «Бенёвского» — для Словацкого было важно, чтобы ему удалось выразить словами все то, что важно; мы же сегодня порой также употребляем это выражение, имея в виду дикцию.
Несмотря на то, что Словацкий прожил всего 39 лет, его литературное творчество было обильным и разнообразным; поэт оставил после себя 13 пьес, около 20 поэм, сотни стихотворений и роман.
Конечно, он много писал о любви, но не исключительно о ней. Его произведения передавали дух эпохи, они обращались к положению народа, который все еще находился под разделами и боролся за свободу, поднимая восстания. Его лирика прославилась песнями, отсылающими к Востоку, народным источникам и славянству. Он был истинным романтиком, поэтом, выражавшим сильные эмоции, которые по сей день находят отклик у читателей.
Перевод Сергея Лукина
При написании статьи были использованы, в частности, статьи с порталов www.edusens.pl, encyklopedia.pwn.pl, dzieje.pl и polityka.pl, а также книга «Poliglotyzm wielkich romantyków polskich (Mickiewicz, Słowacki, Krasiński)» (Катовице, 2016).
