Первое причастие глубоко укоренилось и в польском религиозном сознании, и в быту. В Польше одно с другим неразрывно переплеталось, переплетается и скорее всего еще долго будет переплетаться. Даже несмотря на статистику, указывающую на секуляризацию страны — многие поляки терпеть не могут церковных иерархов, но ребенка на Первое причастие все равно отправят. Так, например, в 2022 году Евхаристию приняли более 330 тысяч детей.
В чем же здесь дело? Первое причастие — это религиозное торжество, во время которого ребенок в первый раз принимает Евхаристию. Дети, участвующие в таинстве, — третьеклассники, то есть им приблизительно девять лет. Весь школьный год они готовятся к этому дню на специальных уроках, заканчивающихся экзаменом и первой в жизни исповедью.
Подготовка к торжеству — серьезное дело для родителей и церковного прихода, потому что к Первому причастию приступают почти все дети одного и того же года рождения. Костелы заполняются также их гостями — родителями и родственниками. Поэтому, как правило, церемонии проходят много раз в течение нескольких недель мая и июня.
Затем наступает так называемая белая неделя. В это время дети после уроков ходят в костел, чтобы вновь принять святое причастие. Они одеваются в ту же праздничную одежду, в какой были на самой церемонии. Именно поэтому в мае и июне на польских улицах так часто можно увидеть нарядно одетых детей.
Создается впечатление, будто это одна из старинных традиций, однако на самом деле обычай распространился в Польше лишь в первой половине XIX века.
Картина «Первое причастие» Фердинанда Рущица, 1899 год. Источник: pinakoteka.zascianek.pl / Wikimedia Латинская церковь считает, что причастие может принять человек, способный совершать осознанные поступки, иначе говоря, причастие не подходит для младенца, но девятилетний ребенок вполне может быть к нему допущен. Со временем в Западной Европе появился ритуал, когда первое в жизни причастие принимала одновременно группа детей, и в Польше он приобрел невиданный размах.
Церковные празднества обычно заканчиваются общей фотографией всех детей вместе с ксендзом, после чего девочки и мальчики отправляются на индивидуальные портретные фотосессии. Разумеется, и у меня была такая, потому что я тоже в середине 1970-х принимал Первое причастие. Я помню, что на фотографии у меня были длинные волосы до самых плеч (учителям тогда такие не нравились), темный костюмчик и руки, сложенные как для молитвы. Снимок этот, в красивой рамке, долгие годы висел над моей кроватью, а потом куда-то исчез — как сквозь землю провалился.
После всех ритуалов гости расходятся на семейные торжества. В прежние времена они обычно проходили дома, сейчас — в ресторанах. Огромное значение во время Первого причастия имеют крестные родители, ведь в случае смерти биологических именно они обязаны взять на себя заботу о детях.
Во время Первого причастия роль крестных важна еще и потому, что они дарят самые дорогие подарки. Я, конечно, пишу это в шутку. Но подарки — важный элемент Первого причастия, если смотреть на него глазами ребенка. Как и на другой религиозный праздник — Сочельник, который также ассоциируется с подарками под елкой. Но, возможно, это только моя искаженная точка зрения, потому что я обожаю подарки и иногда сам кладу что-нибудь себе под елку.
В годы Народной Польши дежурным подарком на Первое причастие считался велосипед. Однако я, например, вместо велосипеда получил золотой крестик на цепочке и золотую пятирублевую монету. И то, и другое можно считать сохранением капитала на черный день. Раньше монету из таких соображений хранила моя бабушка родом с восточных земель, входивших в то время в состав Польши. Я понятия не имею, где сегодня искать эти богатства. Они тоже бесследно исчезли.
Что же сейчас дарят на Первое причастие? Обратимся к данным интернета. Список, собственно, не удивителен: ноутбук, смартфон, смарт-часы, игровая приставка и Библия в детском издании. Интернет также подсказывает, что крестные родители могут дарить подарок наличными: от 500 до 1 500 злотых. Прежние традиционные подарки сейчас остались как дополнение к основному: религиозные медальоны, золотые крестики на цепочке. Велосипеды сегодня уже никто не дарит — современные дети предпочитают сидеть без движения перед разной величины экранами.
Подарочная шкатулка для денег на Первое причастие. Источник: jagadzet.pl Учитывая торжественную «взрослую» одежду, которую дети надевают на Первое причастие, а также фотосессии, весь этот обряд мне немного напоминает обычаи в некоторых других частях мира. В Мексике, Колумбии, Перу, Аргентине и вообще в странах Латинской Америки проходят традиционные фотосессии 15-летних девочек — так называемые Quinceañera (Кинсеаньера), то есть пятнадцатый день рождения. Они тоже наряжаются в шикарные платья, похожие на свадебные. Однажды я видел такую 15-летнюю девочку — она выглядела феерически. Родители тратят на подобные мероприятия огромные суммы денег. В Польше, кстати, расходы, связанные с Первым причастием, тоже заметно бьют по карману, но у нас есть такое немного ироничное, а немного самоироничное выражение: «Кто богатому запретит?»
В Японии в январе отмечается «День совершеннолетия». Его празднуют люди, которым в этом году исполняется 20 лет. Часть этого обычая — фотографирование молодых мужчин в костюмах и молодых женщин в кимоно.
Первое причастие — это одновременно и религиозный обряд, и элемент традиции. Прекрасный пример польского подхода к вере — смешение духовных переживаний с мирской прозаичностью привычек.
А иногда подключается конформизм, который предписывает отправлять детей на Первое причастие, потому что «все так делают».
Это, кстати, очень заметно в польской церкви — смешение религии с традицией. Многие поляки ходят в костел только на Пасху и Рождество. Многие участвуют, например, в ежегодном пасхальном освящении корзинок с едой, но на воскресную мессу уже не идут. Многие вступают в церковный брак, даже принимают у себя священника, обходящего дома с благословением в период рождественских праздников, но не исповедуются и не причащаются.
Однако эту традиционную религиозность нельзя недооценивать. Особенно если ты политик. Польша пережила годы коммунизма в значительной степени благодаря Костелу. Это его большая заслуга. Сегодня вмешательство церковных иерархов в политику часто вызывает негодование. Но — и это понимают власть имущие — в Польше Церковь еще никто не победил и, вероятно, еще долго не победит. Глядя на молодежь, принимающую первое причастие, трудно поверить, что в Польше набирает обороты секуляризация. Однако цифры не лгут. Читать статистику очень интересно.
Первое причастие в костеле Пресвятой Девы Марии в Кракове. Источник: Parafia pw. Najświętszego Imienia Maryi Kraków - Rakowice / FacebookПрактически с самого начала существования современной Польши, то есть в период после 1989 года, говорили о секуляризации страны. Хотя каждая власть, включая посткоммунистов, была союзником Церкви. Однако статистика показывает удивительную картину: резкое снижение роли религии произошло только в последние годы.
В 1992 году о вере в Бога заявляло 94 % поляков. В 2024 году — 78 %. Это все еще очень много, хотя, конечно, наблюдается явный спад. Однако наибольший спад фиксируется в течение последних шести лет. В 2019 году еще 91 % поляков заявляли о своей вере.
Отход от религии особенно затрагивает молодое поколение. Это заметная долгосрочная тенденция. Не изменится ли она? В последнее время наблюдается рост влияния правых партий — и в США, и в Западной Европе, и в Польше. Правые взгляды часто, хотя и не всегда, связаны с религиозностью. Среди людей, их исповедующих, нередки призывы защищать христианство от ислама. Учитывая эти тенденции, можно предположить, что в ближайшие годы влияние Костела усилится. И все же польская статистика, кажется, противоречит этому — наибольшее снижение числа верующих произошло именно в последние годы, а это время правления правой партии «Право и справедливость».
Тем не менее, учитывая сильную привязанность к церковным традициям в быту, я могу предположить, что еще не один десяток лет мы будем видеть в Польше на майских улицах мальчиков в костюмах и девочек в белых платьях. Правда есть шанс, что свои фотографии с причастия они потеряют еще быстрее, чем я.
Переводчик Полина Козеренко, редактор Ольга Чехова
