«Канал» (Kanał, 1957)

Первый международный успех Анджея Вайды — фильм, удостоенный Серебряной пальмовой ветви в Каннах. И одновременно первая полностью авторская картина режиссера, которая выявила его огромный талант художника и повествователя. Фильм рассказывает о последних днях Варшавского восстания в трагическом и пессимистическом ключе, хотя после окончания Второй мировой войны прошло всего 12 лет. Именно с «Канала» по-настоящему начинается борьба Вайды с национальной историей, мифами, фантазиями и культурным наследием.

Примечательно, что режиссер вернется к этой теме в 1993 году, сняв фильм «Перстенек с орлом в короне» (Pierścionek z orłem w koronie). Однако он даже не приблизится к уровню шедевра 1950-х. «Канал» стал одной из главных картин так называемой польской киношколы — явления, которое прославило кинематограф Польши во всем мире. Ведь в драматической истории повстанцев, сражающихся за освобождение столицы от рук нацистов, отражены универсальные мотивы: патриотизм, братство, самоотверженность и призрак неминуемого поражения. Последние кадры фильма надолго остаются в памяти.

«Пепел и алмаз» (Popiół i diament, 1958)

Один из любимых фильмов Мартина Скорсезе и Леонардо ДиКаприо. В экранизации романа Ежи Анджеевского мы следим за судьбой Мацека Хелмицкого, солдата Армии Крайовой. Хотя Вторая мировая война уже заканчивается, члены антикоммунистического подполья ведут борьбу с представителями новой власти, подчиненной Советскому Союзу. «Пепел и алмаз» описывает мир после катастрофы, в котором новый порядок только формируется, а идейный конфликт неизбежен.

С помощью выразительной символики и языка жанрового кино Вайда создает универсальную притчу: об исторических переломах, о необходимости сделать сложный выбор. Один из величайших своих образов создал здесь Збигнев Цыбульский — звезда польского кино 1950–1960-х годов, трагически погибший в 1967-м. Вайда сделал отсылку к его преждевременной смерти в фильме «Всё на продажу» (Wszystko na sprzedaż, 1969) и сожалел, что актер так мало у него снимался. Однако благодаря «Пеплу и алмазу» имя Збигнева Цыбульского навсегда вписано в анналы польского кинематографа.

«Пепел» (Popioły, 1965)

Экранизация одноименного романа Стефана Жеромского — это несбывшийся шедевр Вайды. Одна из тех масштабных исторических лент 1960-х, которые отличались постановочным размахом, стремлением пересмотреть прошлое и попытками соответствовать голливудским образцам. Именно «Пепел» стал дебютом на большом экране Даниэля Ольбрыхского, одного из любимых актеров Вайды и звезды европейского кино.

Действие картины, разворачивается во времена наполеоновских войн, однако фильм не имеет ничего общего с патриотической одой или балладой о национальных героях. Режиссер честно говорит о пороках шляхты, открывает мрачные страницы польской истории и размышляет о цене борьбы за независимость на стороне Французской империи. Отдельного внимания заслуживает гениально снятая сцена осады Сарагосы, где жестокий реализм переплетается с видениями.

Стоит отметить, что столь смелая панорама польской истории не нашла благоприятного отклика в Польше. Вайда так комментировал это: «Я выбираю для экранизации не Сенкевича, а Жеромского, потому что меня не интересует литература национального согласия, литература примирения всех со всеми».

«Березняк» (Brzezina, 1970)

Первая экранизация Вайдой прозы Ярослава Ивашкевича. В картине, снятой по одноименному рассказу мы следим за судьбой двух братьев. Младший, Станислав, возвращается в родную усадьбу, зная, что он скоро умрет. Старший, Болеслав, еще не отгоревал смерть жены, он один воспитывает дочку Олю. Братья довольно близки, но их разделит интерес к одной и той же женщине, привлекательной крестьянке Малине. Режиссер размышляет о конце человеческой жизни, распаде связей и тела, а также о том, как трудно справиться с осознанием неизбежности ухода близких.

Красиво снятая мазовецкая деревня — особенно березовый лес, место упокоения жены Болеслава — становится фоном для бурных чувств и экзистенциальных драм. Внимание зрителя удерживает и актерский поединок Ольгерда Лукашевича и Даниэля Ольбрыхского, которые подчеркивают как разделяющие братьев различия, так и большую близость. В «Березняке» легко отыскать влияние Лукино Висконти, мастера кинопортретов сумерек и распада.

«Земля обетованная» (Ziemia obiecana, 1974)

«У меня ничего нет, у тебя ничего нет, у него ничего нет. Но у всех у нас вместе есть ровно столько, чтобы открыть солидную фабрику», — так звучит, кажется, самая известная цитата из польского кино 1970-х годов. Произносит ее, конечно, Кароль Боровецкий, главный герой «Земли обетованной». История о судьбах трех друзей-фабрикантов в Лодзи XIX столетия — это экранизация романа польского нобелевского лауреата Владислава Реймонта. Вайда создает панораму зарождения капитализма на польских землях, показывает динамичное развитие промышленного города и наблюдает, как постепенно распадается мужская дружба.

Фильм впечатляет масштабом реализации, художественной изысканностью, чувственной эротикой, смелым натурализмом. Вайде удаются и глубокий анализ сложных межчеловеческих отношений, и едкая социальная критика. Благодаря этому «Земля обетованная» становится искусным изображением мира в эпоху болезненных перемен и предвестием революции, которая сметет циничные бизнес-элиты. И только необоснованные обвинения в антисемитизме лишили режиссера в 1975 году «Оскара», который он все же получил 25 годами позже.

«Человек из мрамора» (Człowiek z marmuru, 1978)

Фильм, открывающий знаменитую трилогию, в которую входят также удостоенный Золотой пальмовой ветви «Человек из железа» (Człowiek z żelaza, 1981) и «Валенса. Человек из надежды» (Wałęsa. Człowiek z nadziei, 2013). Из трех картин именно «Человека из мрамора» критика считает самым большим художественным достижением. Это история о расследовании молодого режиссера Агнешки, которая хочет снять фильм о передовике производства Мацее Биркуте. Вайда в очередной раз наступил на больную мозоль властям Народной Польши, обнажив иллюзию коммунистической пропаганды и истинное отношение партии к рабочему классу. Если не подчиняешься господствующей идеологии, то героем трудового народа ты будешь недолго — намекает режиссер.

Фильм стал дебютной работой Кристины Янды, которая создала, пожалуй, самый яркий женский образ во вселенной Вайды. Агнешка в ее исполнении — решительная, смелая и любознательная. Она не боится показать системе средний палец, выискивать глубоко скрытую правду.

«Человек из мрамора» принадлежит к выдающимся образцам польского политического кинематографа, славящегося богатыми традициями. Это пронзительное изображение столкновения обычного человека с безжалостной государственной машиной.

«Барышни из Вилько» (Panny z Wilka, 1979)

Номинированный на «Оскар» фильм — вторая экранизация рассказа Ярослава Ивашкевича в творчестве Вайды. Почти 40-летний Виктор Рубен навещает тетю и дядю в усадьбе Вилько, где провел беззаботную юность в окружении живших там сестер. Герой недавно потерял друга, а теперь пытается воскресить прошлое и утраченные отношения, вернуться в счастливое прошлое.

Его неожиданное появление вносит беспокойство в сердца и умы взрослых женщин, провоцирует старые конфликты и раскрывает правду об обманчивой силе ностальгии. С помощью оператора Эдварда Клосиньского режиссер показывает невероятную красоту местной природы и окрестностей. Зоркий глаз камеры также подмечает в малейших подробностях изменения, которые произошли в Вилько с последнего визита Виктора.

Кино Вайды обычно рассказывало о мужчинах, но «Барышни…» становятся искренним, горьким и объемным портретом женских судеб, на которые влияют необходимость вступать в брак, борьба за эмансипацию или болезненное одиночество. На плане встретилась целая плеяда талантливых актрис. Анна Сенюк, Майя Коморовская, Станислава Целиньская, Кристин Паскаль и Кристина Захватович (жена Анджея Вайды) безупречно играют своих героинь, которые становятся зеркалом желаний и дилемм Рубена.

«Дантон» (Danton, 1983)

Вайда неоднократно пробовал свои силы в зарубежном кино, но ни одна из попыток не увенчалось таким успехом, как «Дантон». Польско-французская картина собрала восторженные рецензии, получила премии BAFTA и «Сезар», а также вошла в число лучших фильмов о Французской революции. Примечательно, что в основу сценария легла пьеса «Дело Дантона» Станиславы Пшибышевской (дочери Станислава Пшибышевского). В съемочной группе объединились звезды французского и польского кино, включая Жерара Депардье в роли заглавного героя и Войцеха Пшоняка, сыгравшего Робеспьера.

Картина «Дантон» — это увлекательное исследование Великой французской революции, столкновений идей и жестокой политической борьбы. Камера ведет нас, главным образом, по интерьерам, где ключевые для тех событий фигуры спорят о власти, справедливости или новом обличии Франции. Благодаря великолепной актерской работе исторические персонажи предстают людьми из плоти и крови, зачастую мелкими, завистливыми и аморальными. Дистанция по отношению к французской истории обострила у Вайды способность к критической оценке прошлого.

«Корчак» (Korczak, 1990)

Элегия для доктора Януша Корчака, его подопечных и всех жертв Холокоста. Вайда несколько раз обращался к еврейской тематике. Достаточно упомянуть «Самсона» (Samson, 1961), в котором он показал трагическую судьбу юноши во время Второй мировой войны. «Корчак», однако, нетипичный для режиссера фильм, хотя точный сценарий Агнешки Холланд позволяет ему многое.

Рассказ о знаменитом педагоге, враче и защитнике прав детей начинается в конце 1930-х годов, а самые сильные фрагменты картины — оккупация Варшавы и страшная судьба еврейских жителей столицы, особенно самых маленьких. Создателям фильма удалось избежать пафоса и биографического кича. Рассказывая реальную историю, они показывают в ней чуткость, надежду и свет.

Особого признания заслуживают работы Войцеха Пшоняка и Эвы Далковской, а также детей-актеров, которые привносят в фильм немало естественности и юмора.

Снимая «Корчака», режиссер впервые сотрудничал с оператором Робби Мюллером, известным по фильмам Вима Вендерса и Джима Джармуша. Результат — выдающиеся, черно-белые кадры, которые не эстетизируют военные трагедии, но обнаруживают красоту даже в абсолютном мраке повседневности. Финальный марш Корчака с группой детей — один из самых выразительных образов трагедии Холокоста.

Переводчик Сергей Лукин, редактор Ольга Чехова